Бианки В - Лай (Лр, рассказ, манси, маньси, Север, чит. М.Петрова, 1974)

 
Код для вставки на сайт или в блог (HTML)
_______

Рассказ Виталия Бианки «Лай» был опубликован в 1954 году в январском номере журнала «Мурзилка».
_______


Когда я первый раз увидел Лая, я поду­мал, что он волк. Ростом он с волка, и уши у него торчком, как у волка, и масти он се­рой, волчьей. Только толстый хвост лежит на спине кренделем. Но я тогда не знал, что такой хвост бывает только у лаек, а у волка он висит книзу тяжёлым поле­ном.
Бабушка объяснила мне, что отец и мать Лая — сибирские лайки, я дед был настоящий волк. Рассказала мне бабушка и о том, как Лай попал и нам.

Как мой отец выбирал себе Лая

Мои отец был сибиряк, охотник и зверо­лов. Был у него друг из племени маньси — вогулов.
Народ этот живёт в Сибири, за Уралом, все они отличные стрелки-охотники, хоро­шо знают повадки зверей и птиц. Этот друг и подарил отцу Лая.
Однажды друг сказал отцу:
- Приходи ко мне через месяц. У меня лайка есть волчьей крови. Скоро у неё бу­дут щенки. Дам тебе, которого сам захо­чешь. Будет тебе верный друг. И ты ему будь другом.
Отец приехал к нему через месяц. У лай­ки было шесть маленьких, ещё слепых щенков. Они копошились в углу юрты — чёрные, пегие, а один — серый.
— Теперь гляди, — сказал друг, положил всех щенят в полу, вынес за дверь и кинул в снег. Дверь в юрту оставил открытой.
Щенки барахтались в снегу пищали.
Скоро один из щенков, серый, показался на пороге юрты, и — слепой — уверенно заковылял к матери.
Прошло несколько минут, пока явились другие щенки.
Хозяин закрыл дверь в юрту..
Понимаю, – сказал отец. — Беру то­го, который пришел первым.

Воспитание

Отец с бабушкой выкормили щенка из бутылочки с соской. Когда у щенка проре­зались зубы, он стал грызть всё, что ему по­падалось на глаза. Но отец был с ним очень терпелив: он не только не бил щенка, ни разу даже слова плохого ему не сказал.
Отец говорил бабушке:
— На лайку нельзя поднимать руку. Для неё хозяин — первый друг. Побей её раз — и конец, озлобится.
От одного только он не мог отучить Лая: гоняться за глухарями и белками — это, когда Лай вырос и стал ходить с отцом на охоту. Лайка, которая по дичи идёт, называется мелочницей или белочницей: она также и белку подлаивает.
Но отец хотел сделать из Лая зверового кобеля, такого, что на крупного зверя идёт. А зверовой кобель не должен на вся­кую мелочь внимание обращать. Иначе что получится? Идёт охотник за лосём или медведем, а кругом в тайге глухарь да белка. Лайкам будет по ним тявкать. А зверь уйдёт.
Тогда отец вот что сделал.
Он застрелил глухаря, застрелил белку и привязал их Лаю на спину. Куда Лай ни побежит, всё их запах чувствует, а стащить с себя не может.
И скоро до того они ему надоели, что он запах их прямо возненавидел. И уж, конечно, больше по тайге ни за глухарями, ни за белками не бегал.

Смертельная схватка

Через три года Лай был уже отличным охотником. Он умел, забежав вперёд, остановить уходящего по тайге лося. Умел отбить от стада диких северных оленей, од­ного или двух, направить их прямо на хозяина. А силён был так, что однажды загрыз напавшего на него матёрого волка.
Наконец отец пошёл с ним на медведя.
Напали на след большого зверя. На Лае вся шерсть поднялась дыбом, но он смело бросился вперёд и скоро догнал мед­ведя.
Отец видел, как Лай вцепился ему в гачи — в мохнатые штаны, как ловко он отскочил, когда медведь быстро обер­нулся, чтобы ударить его лапой.
Отец, подбежав, выстрелил, но впопыхах только легко ранил зверя. Медведь рассвирепел и так стремительно кинулся на отца, что отец не успел выстрелить второй раз. Чудовище лапой вышибло ружье у него из рук. Миг — и отец лежал на спине под тяжёлой тушей.
Он считал себя уже погибшим, но зверь вдруг отвалился от него.
Отец вскочил на ноги.
Лай висел на спине у медведя, зубами вцепившись ему в ухо.
Нет такого пса на свете, чтобы мог одни на один справиться с могучим медведем. Самые смелые лайки решаются нападать на такого зверюгу только с тыла. Но Лай спасал жизчь своему хозяину и жертвовал своей жизнью.
К счастью, отец успел схватить валявшееся на земле ружьё и послать в медведя пулю. Медведь упал мёртвый.
Так оправдались слова охотника-маньси: верный Лай спас отца от неминуемой смерти, а отец — Лая.

Лай у меня в няньках

Мне доходил четвёртый год, когда бабушка приехала и взяла меня к себе. Совсем ещё несмышлёным я был. И бабушка говорит — неслух, озорной такой, что беда!
Тут опять бабушку Лай выручил.
Придумала она мне в няньки его поставить.
Позвала меня, позвала его. Велела обоим на стулья сесть и говорит:
— Слушайте оба. Тебе, Лаюшка, пору­чаю за этим молодым человеком присмат­ривать, чтобы не баловал, не озорни­чал бы.
Лай: «Вау!»
Он, конечно, просто так тявкнул, потому что привык отвечать, если к нему с вопро­сом обращаются.
А мне бабушка сказала:
— Видишь, он «да» сказал. Ты его слу­шайся, всё равно как меня. А ты, Лаюшка, всё мне докладывай, что этот моло­дой человек напроказит. Понял?
Лай, конечно, опять: «Вау» Бабушка и говорит:
— Вот, будешь себя хорошо вести, и он к тебе будет добрый. Можешь даже играть с ним. Зато уж озорничать при нём, — строго прибавила бабушка, — и не думай. Всё равно он мне про тебя расскажет.
Когда в первый раз закрылись за ба­бушкой дверь, и я остался с глазу на глаз с этим серым волком, мне было очень страшно.
Сижу на стуле, как привинченный, чуть жив, и дохнуть боюсь.
Лай давно соскочил со стула, передни­ми лапами на подоконник вскинулся и ба­бушку глазами проводил. Потом встал опять на все четыре лапы, по избе походил. И вдруг ко мне направился.
Меня так и вытянуло на стуле: вот съест!
А он подошёл и голову ко мне на колени положил. Большущая голова, тяжёлая.
Да вот, вижу, совсем добрый волк, кусаться и не думает. Страх меня отпустил, и я тихонько положил ему руку на голову.
Он — ничего.
Так вот я и начал привыкать к нашему Лаю. Но, конечно, особенного при нём ни­чего не делал: опасался, что он про меня бабушке скажет............
_______


Подготовлено Подкастом Старого Радио