Еланская Клавдия - Творческий портрет (винил)

 
Код для вставки на сайт или в блог (HTML)
ФРАГМЕНТЫ СПЕКТАКЛЕЙ МХАТа СССР

1-я сторона
А. Островский ГРОЗА
Катерина — К Я. Еланская
Тихон — В. Г. Добронравов

Л. Толстой. ВОСКРЕСЕНИЕ
Катюша Маслова — К. Я. Еланская
Нехлюдов — В. Л. Ершов
Председатель суда — А. Л. Вишневский
Прокурор Бреве — И. И, Прудкин
Бочкова — Е. К. Елина
Картинкин И. П. Ларин
От автора — В. И. Качалов

2-я сторона
Л. Толстой. ВОСКРЕСЕНИЕ
Катюша Маслова — К. Н, Еланская
Нехлюдов — В. Л. Ершов
Смотритель — Г. А. Герасимов
От автора — В. И. Качалов

К. Гольдоии. ХОЗЯЙКА ГОСТИНИЦЫ
Мирандолина — К. Н. Еланская
Кавалер ди Риппафрата — Б. Н. Ливанов


Клавдия Николаевна Еланская прожила в искусстве долгую, счастливую жизнь. Ей была дана радость неспешного, но безошибочного выбора профессии (Еланская вначале училась на медицинском факультете и лишь затем поступила во 2-ю студию Московского Художественного театра), счастье вдумчивой и самоуглубленной работы в театре, постоянного общение с лучшими его мастерами.
Однажды Вл. И. Немирович-Данченко сказал о Еланской, что, будь она на частной сцене, слава ее засверкала бы еще с большей силой. Но вместо головокружительной вознесённости успехом ее ожидало другое: в Художественном театре необыкновенно ценилось понятие ансамбля, творческой сообщности; нигде не было так развито интеллигентное чувство уважения к своим товарищам по искусству, к их художественному опыту. Еланская стала, как и другие прославленные актеры этого театра, в подлинном значении этого слова актрисой ансамбля. — творческого ряда, набрав не исключи¬тельную, а общую со своим театром судьбу.
В созвездии прославленных мастеров Художественного театра звезда Еланской сияла ровным и долгим светом. Все выдвигало ее в первые ряды: несомненный, недюжинный талант, прекрасное, благородной лепки лицо, голос редкой силы и трепетности. Она была и остается непревзойденной Катюшей Масловой, незабываемой Катериной из «Грозы» и Ольгой из «Трех сестер», Анной Карениной, которую не затмила другая замечательная исполнительница этой роли — А. К. Тарасова. Пожалуй, «затмить», заглушить Еланскую вообще было невозможно, потому что слишком далека была она сама от мелкого актерского соперничества, по¬тому что слишком своеобразна и индивидуальна была её актерская личность. Это своеобразие дает о себе знать и сейчас спустя много лет.
Новое время диктует нам и новые законы восприятия. Сегодня, слушал магнитофонные записи, как бы изымая Еланскую из ее творческого окружения, мы, как драгоценный камень, рассматриваем ее в неповторимой игре отдельных граней. Такое приближенное и пристальное рассматривание для актрисы оказалось не только не опасным, наоборот, оно дает нам представление о реальной ценности ее дарования, заставляет нас бросить особый взгляд в прошлое, на искусство Художественного театра.
Есть нечто азартное в постоянной проверке и переоценке ценностей. С превосходством потомка взираешь на прошлое, пытаясь уличить его в омертвелости, и иной раз, действительно, наталкиваешься на одни пыльные музейные экспонаты. Не так обстоит дело в данном случае. Всматриваясь в искусство Еланской, находишь здесь свое, кровное, то, чему не стать уцененным. Прошлое? Да. Но какое живое и высоко поучительное!
Составитель пластинки В.Я. Виленкин неслучайно выбрал для нас именно отрывки из «Воскре¬сения». «Грозы», «Хозяйки гостиницы». Сохранились и другие записи, но именно в этих с наибольшей полнотой запечатлелось актерское искусство Еланской. Перед нами отрывки из спектаклей, где она предстает в живом общении с партнерами, в статическом действии. Мы не видим это действие, но чувствуем его дыхание, ощущаем театральные подмостки. Это ощущение совершенно необходимо для восприятия творчества Еланской. Ведь именно о ней Немирович-Данченко написал; «У нее есть очень редкое в настоящее время качество; самая настоящая, стихийная любовь к театру, к представлениям, к выходу на сцену, и гипнотизированию себя в каком-то театральном радостном обра¬зе. Ома радуется тому, что она актриса, что она на сцене, загримированная, что на нее смотрит тысяча человек, радуется так, как радовались в старину, неудержимо, без литературы, анализа и «идеологии». Радуется, что чувствует, что красива, что слово ее летит благодаря хорошей дикции, что переживания свои она успела полюбить и т.д. Пов¬торяю, это теперь очень редкое качество, оно дает непосредственность и самое главное, что только может быть в театре, — радость, радость, радость. Главнее идеи, проповеди и даже психологии. Радость, какую испытывает сама и какою заражает».
Пожалуй, первое, о чем думаешь, слушая Елан¬скую, это именно о ее радостной принадлежности стихии театра. Думаешь о редкостном явлении актрисы в полном, чуть забытом смысле этого слова. Здесь и удивление, и странное волнение, которое охватывает от самого звука ее голоса, от одной какой-нибудь интонации. Здесь и мгновенность узнавания, и вера в правду артистического дарования. Здесь магия театра, которую подчас трудно объяснить, но которую почувствуют все, кто любит это искусство.
«Магия» Еланской в абсолютной непогрешимой точности ее сценического бытия. Она доподлинно существует в разных психологических состояниях, легко переходя от жанрового, характерного к дра¬матическому и трагедийному.
Поразителен голос Еланской, с его «золотым» — звонким и одновременно мягко приглушенным — тембром. Этот голос способен с легкостью взмет¬нуться куда-то в самый верхний, трагедийный и тоскующий регистр или уйти в завораживающую темную глубину. Тогда Еланская-Катерина почти пропоет. «Ах, куда мне деться...» — а потом будет неистово умолять уважающего Тихона взять с нее самую страшную клятву в верности и уже выкликать их слова этой клятвы. А глухой, хрипловатый голос Катюши во время суда, её простонародная скороговорка и полупьяное косноязычие в тюрьме вдруг взорвутся интонациями подлинно трагическими, — и произнесет она, в ответ на просьбы Нех¬людова простить его, коротко и страшно: «К чему?» А.потом будет с гневной, сокрушающей силой кри¬чать ему в лицо «Противен ты мне!..»
Актерское мастерство Еланской поистине совершенно. Ей присущ тот дар перевоплощения, который стирает границы между актером и испол¬няемой им ролью. Кажется,что Майская знает и чувствует в своих героинях всё — от первой до последней интонации, до мельчайшего душевного движения. В Катерине Еланская подробно и достоверно приписывает каждую отдельную черту характера. Ее героиня впитывает в себя дух Островского и дух самой его эпохи. В то же время Еланская живет в роли единым песенным накалом чув¬ства; подробный жизненный характер она очерчивает тонким поэтическим контуром.
Еланская органично существует и в характере Мирандолины, хотя комедия не была самой сильной стороной ее творчества, однако и здесь, во фрагменте из «Хозяйки гостиницы» мы найдем драгоценные сценические нюансы. Актриса точно отгадывает простонародное лукавство своей героини, женскую непобедимость и неиссякаемое жизнелюбие.
До конца проникает Еланская в характер Катюши Масловой. Слушая голос, невольно вспоминаешь одну из её фотографий в этой роли: серый арестантский халат, платочек, из-под которого выбиваются непослушные пряди волос, голова, закинутая гордо, горестно и как-то невинно. Еланская да¬ет в своей Катюше живое сочетание двух красок — темной и светлой. Ее героиня — поруганная и невинная, униженная и гневная. Бывшая барская воспитанница, мещанка, падшая женщина, коорой цена «красненькая», арестантка «Михална». она все равно остается той самой Катюшей, с которой у Толстого связано неизменное ощущение полноты и радости жизни. И еще: Еланская дает нам почувствовать в своей героине удивительную силу духа, идущую от ее причастности к народной правде, перед которой меркнут все, даже самые искренние самобичевания Нехлюдова.
Говоря о мастерстве Еланской, хочется напомнить одно обстоятельство: в самом Художественном театре это слово употребляли с большой осторожностью. Часто оно звучало как синоним блистательного, но все же мертвого ремесла. Такому ма¬стерству противопоставлялась способность актера к сценическому творению, к рождению на сцене образа живого человека, который сохранял бы индивидуальные человеческие черты исполнителя и черты роли. Вот таким живым человеком на сцене была Еланская.
Для искусства Еланской, как и для искусства Художественного театра в целом, свойственно осо¬бое отношение к натуре: быту, вещи, человеческому характеру. Глубоко проникая в натуру и как бы «присваивая» её себе, Еланская возвращает ее нам с облагороженной, одухотворенной правдой свободного творчества. Сценические героини Еланской, сохраняя верность натуре, хранят повышенный градус поэзии.
Еланская — актриса драматического, даже трагедийного нерва. Это трагедийность, которой, может быть, чужд размах античных страстей, но в высшей степени присуще начало подлинно русское, национальное: простота и реальность изображения, трагический пафос без позы, особая нравственная красота.
В. Я. Виленкин в своем вступительном слове говорит о «высокой одухотворенности» и «внутреннем трепетном драматизме», присущих Еланской. Ее дарование и вправду обладает особой одухотворенностью и благородной душевностью. Это некаяконстанта всех сценических характеров, созданных актрисой.
С. Васильева